econom3

Апогей железного века

Основу современной цивилизации, несомненно, составляет железо. Железобетон, листовая сталь, трубы и т.п. - железо составляет несущий каркас наших городов, нашего производства, транспорта и даже отдыха. Так что не будет ни малейшим преувеличением сказать, что мы живём в самый разгар железного века.

Железный век начался во 2-м тысячелетии до н.э. на Ближнем Востоке. Однако очень долгое время масштабы его использования были очень скромными - в основном оружие и в малой степени броня (рыцарей). Существенный сдвиг начался только в 14-м веке, когда после изобретения пороха были созданы пушки, а для них нужно было много качественной стали.

Однако и тогда размеры металлургической отрасли оставались несопоставимо меньше чем, скажем, производство зерна. Принципиально ситуация начала меняться в середине 19-го века с технологическим прорывом - изобретение мартеновской печи, бессемеровского процесса и т.д. К тому же с появлением паровой машины резко возросла потребность в железе - для производства паровозов и рельс, пароходов и др. А в 1867 г. был изобретён железобетон - железо стало требоваться и в строительстве.

Уже 1-я мировая война стала войной железной, про 2-ю же и говорить нечего - лошади, бывшие основой атакующих армий на протяжении многих веков, в 1940-е практически исчезли из действующих армий.
В 1950 г. мировая добыча железной руды составила порядка 150 млн. тонн (СССР - 40 млн.тонн). Население Земли тогда составляло порядка 2 млрд. человек.
К 1983 г. население планеты выросло в 3 раза - до 6 млрд. человек, производство же железа увеличилось почти до 800 млн. тонн - в 5 раз!

С 1980-х гг. рост населения Земли замедлился и сейчас составляет 6,6 млрд. человек, т.е. прирост составил всего 10% за четверть века, в то время как в предыдущие несколько веков население росло за такие интервалы в разы.
Однако совсем не так обстоят дела с добычей железа. В 2002 было добыто 1,1 млрд. тонн руды, а в 2006 - уже 1,8 млрд. Т.е. если за 20 лет 1983-2002 увеличение составило 40%, то за 4 года 2002-06 - 60%!
2000-е годы стали периодом взрывоподобного нарастания производства железа в условиях замедления роста численности населения.

Связано это прежде всего с индустриализацией Китая. Он нарастил добычу руды с 230 млн.т. в 2002 г. до 590 млн.т. в 2006 г. - это составило половину всего мирового прироста за эти годы! Увеличение составило 2,5 раза, при том что население Китая возросло за это время только на 4%.
В остальную часть наиболее существенный вклад Индии (со 100 до 170 млн. т за эти годы), Бразилии (210 -> 320) и Австралии (190 -> 275) (данные сайта mineral.ru).

Т.о., сейчас на каждого жителя Земли добывается по 270 кг железа в год. А в 1980-е приходилось по 130 кг, в 1950 - по 75 кг.
А ведь железо, в отличие от нефти, не сгорает - оно накапливается. Железные изделия используются десятилетиями и даже столетиями, проходят переплавку. Только за последние лет 20 цивилизация добавила каждому человеку порядка 4 тонн железа.

Кто-то может сказать, что нарастание добычи железа связано с развивающимися странами, которые ещё только проходят фазу индустриализации, а в развитых странах использование стали стабилизировалось и даже уменьшается, по мере перехода к новым миниатюрным технологиям. Однако так ли это?
В США потребление стали с 2002 по 2006 гг. возросло со 103 до 132 млн.тонн, или на 28%. А их население за 2000-07 гг. увеличилось с 282 до 301 млн.чел., или менее 7% - т.е. темп прироста потребления стали в 4 раза превышал темп прироста населения. Аналогичная картина и в других развитых странах: Германия увеличение с 34 до 44, Япония с 72 до 77 млн. тонн стали при небольшом падении численности населения.

Поэтому представление о "постиндустриальной цивилизации" как преодолевающей индустриальный прессинг на природу можно считать мифом. Количество железобетона, стальных конструкций и изделий, их массы, - продолжает нарастать быстрее, чем численность населения, и в самых развитых странах, несмотря на продолжающуюся миниатюризацию электроники.

Лишь начавшийся осенью 2008 экономический кризис, обрушив цены на железо в 2 и более раз, привёл к уменьшению его производства. Вал нарастающего давления на природу искусственной железобетонной среды немного снизился. Но надолго ли?

С точки зрения природы

Именно ХХ век, особенно его вторая половина, стал для природы чем-то небывалым. Техногенное воздействие человека на неё по природным меркам мгновенно (за десятилетия) возросло не в разы даже, а на порядки. Причём воздействие это оказалось сконцентрированным в небольших по площади местах - мегаполисах с населением в 10 и более млн. чел. в каждом, где на десятках километров естественная саморегулирующаяся природная среда фактически полностью уничтожена.

С точки зрения (точнее сказать, "с точки чувствования") природы, гигантские города являются язвами на теле планеты, чужеродными болезненными образованиями, которые природа не в состоянии залечить. Страшные железокаменные джунгли с покрытой застывшей смолой (асфальтом) землёй, отравленным воздухом, чахлой растительностью и деградировавшим животным миром, издающие чудовищный шум, в которых ночью светло как днём - не только для самой природы, но и для "природного", естественного человека должны казаться чем-то потусторонним, противоестественным.

Человек, вырванный из природной среды, оторванный от земли и брошенный в искусственное пространство железа, стекла и асфальта, становится люмпеном, "новым дикарём", лишённым прошлого и обречённым на почти безплодные попытки укорениться там, где даже трава с трудом растёт.

Те, кто знаком с компьютерными играми, знают, насколько тяжело создать вид природы реалистичного качества. Природа очень сложна: каждое дерево несёт в себе миллионы криволинейных контуров, а когда оно колышется на ветру - это само по себе становится сложнейшим произведением искусства.
Совсем не то город. Его прямые линии чрезвычайно просты, и моделировать их не составляет проблем. По своей простоте и упорядоченности прямоугольные дома подобны кристаллам - структурам неживой природы. Мы называем "прогрессом" возвращение от сложности живой природы к упрощённости неживого!

Постоянное созерцание вокруг себя прямых линий порождает прямоугольное мышление. Догматика разнообразных "-измов" заменила природную мудрость, рождающуюся в созерцании гор, облаков, колышущихся деревьев, текущих струй воды. За этим теперь нужно ехать куда-то далеко, в лучшем случае на несколько дней в году, - и потом снова погружаться в безумную спешку среди рукотворных кристаллов.
Мы как будто вывели на поверхность подземный мир - но даже и природные пещеры изысканнее, сложнее наших рукотворных пещер-квартир.

Наиболее монструозным явлением современной цивилизации, несомненно, является бензиновый (дизельный) автомобиль. Именно они сжигают половину добываемой нефти (тепловые электростанции - не более 30%), и, соответственно, создают половину всего загрязнения воздуха. Именно они дают львиную долю шумового загрязнения больших городов. В автомобильных авариях только в России ежегодно гибнет порядка 30 тыс. человек - в десятки раз больше, чем от рук террористов.

Не случайно экономический кризис наиболее сильно ударил по автомобильной отрасли. Мир устал от этих чудовищ и жаждет избавления от них.
Вот только заменить их в ближайшем будущем нечем...

Выхода нет?

Возможно ли преодоление этого помрачения, возвращение к природе, - уже на новом технологическом уровне?

Теоретически - да, однако на практике, скорее всего, это не удастся - из-за повреждённости человеческой сущности, жаждущей прежде всего комфорта и лёгких денег, которых тем легче достичь, чем больше город.
Большой город, особенно столичный, обычно первенствует в управлении, и в силу присущего всему грехопавшему человечеству эгоизма "перетягивает одеяло на себя" - так организует экономическое пространство, что вся прибыль оказывается сосредоточенной в нём, а провинция вынуждена влачить жалкое существование на грани рентабельности. Это ещё более разжигает стремление провинциалов уехать из своих городков и деревень - в центр, где "кипит жизнь".

Это - типичный пример положительной обратной связи, по которой развиваются все смертные грехи: некоторое злоупотребление приводит к искажению системы, при котором потребность в этом злоупотреблении ещё усиливается - и так до тех пор, пока искажения не достигнут масштабов, "несовместимых с жизнью". Типичный пример - алкоголизм: организм алкоголика перестраивается так, что не может жить без всё большей и большей ежедневной дозы алкоголя...

Герберт Уэллс в своём романе "Когда Спящий проснётся" (1899) весьма ярко описал гиперурбанизированный мир начала XXII века: в стране остаётся лишь несколько многомиллионных городов, состоящих сплошь из небоскрёбов, накрытых единой крышей, создающей свой микроклимат - а все остальные города и деревни брошены, на остальной территории страны существует лишь высокоиндустриализованное сельское хозяйство с немногими работающими...

Ну а может быть, это не столь и плохо?
Худшее в подобной организации мира - почти тотальная утрата людьми независимости: либо ты живёшь в прекрасном городе, с доступом ко всем благам культуры, но вынужден ради поддержания этого уровня жизни наниматься на условиях, продиктованных работодателем, - либо должен будешь уйти буквально в безлюдную пустыню, которой стала вся остальная страна.
Контраст слишком велик, и абсолютное большинство будет вынуждено искать работу на любых условиях. А работодатель будет искушён возможностью резко усилить эксплуатацию, и вряд ли устоит перед нею.
В результате мир мегаполисов неизбежно по своему социальному устройству примет вид Суперолигархии, в нём будет класс немногих сверхбогатых, держащих рычаги управления, и прежде всего электрорубильник, - и наёмных работников, постепенно сползающих по своему уровню жизни к нищете и буквальному рабству.

Теоретически нельзя исключать и революции в таком городе, если социальные условия станут слишком уж тяжкими, - но из-за его чрезвычайно сложной инженерной инфраструктуры серьёзный бунт может привести к разрушению всей системы жизнеобезпечения. Но если в таком городе жить станет невозможно - то куда идти? Вся остальная страна - пустыня, навыки жизни на земле давно утрачены...
Рай цивилизации способен почти мгновенно превратиться в ад, выхода из которого не будет.